Или социальная задача двух оттенков интересности.

Начну с комплекта ссылок от ivanov_petrov :

Старое поколение было глупое, зато молодое - умное

Изменились не ученики, а учителя: падение качества преподавания

Обучение устарело: новому поколению нужны новые методики

Скорость: поток информации бушует; неприспособленные особи отмирают, освобождая место умеющим

Изменение типа мышления – без указания причин.
Особенности визуальной информации

Изменились мозги
Ранний выход из-под власти авторитетов: взросление без образцов
Позднее взросление: нет переключения мотивации с детской на взрослую, инфантильность

Это просто «эффект заброшенных детей». Надо, чтобы детьми занимались родители – и всё будет нормально
Новая стадия эволюции: обычные сверхлюди; неудавшаяся попытка намба «х»

Изменился социум: ему не нужны умные и образованные

Возникло новое мышление для жизни в новом обществе – но для реальной жизни оно не годится
Исчезла элитная культура, всё затопила массовая.

И дополнительный пост того жеivanov_petrov, который цитирует другого автора:

Основным же мотивом всего является интерес - и любовь к красоте. Мир красив - и потому интересен. Я недавно выяснил, что есть два оттенка слова "интересно" - интересно делать и интересно, потому что красиво. У меня второе.
…
Теперь про детей, которых я обучаю в маткружке(9 класс). Они, даже самые умные из них, гораздо хуже умеют сосредотачиваться, делать что-то, не отвлекаясь каждые пять минут.
С другой стороны, гляжу на их класс, и он во многом похож на класс, где я учился - как будто те же типажи, из того же конструктора, только чуть иначе собранные, все те же качества - но немного по-другому разбросаны.
__________________

Ко всему этому schegloff в ответ на мои посты ставит очень важный вопрос о недостаточности обучению детей сотрудничеству и компетентности.

Для себя я на этот вопрос давно уже ответил. Надо было вставить в пост о недостатках разновозрастных систем, но что-то не вставилось. Если коротко, то все наиболее существенные недостатки разновозрастного образования сводятся к тому, что компетентность ничего не стоит, если она не легитимна (не признана).

Если образование становится ключевым ресурсом (сверхресурсом, обеспечивающим доступ человека к любым другим ресурсам), то в социуме активироваться этот ресурс должен так же, как ранее активировались прочие ресурсы (насилие/ деньги). Ресурс должен активироваться признанием. Иными словами, компетентность должна быть признана (добровольно или вынужденно).

Мало дать ребёнку образование, нужно обеспечить ему возможность ответить на главный вопрос всех времён – «Ты кто такой?». Классно-урочная система потому и изжила себя, что уже не обеспечивает своим питомцам такой возможности. Дипломы с аттестатами уже не работают в качестве доказательств образованности человека. ЕГ – это кульминация и конец всей системе оценочной социализации. В условиях, когда главным ресурсом были деньги, дипломы ещё работали. Теперь всё меняется, потому, что меняется главный ресурс.

Соответственно меняется и семья – теперь задачей семьи становится не обеспечение материального благополучия своих членов (как это было до недавнего времени ) и не обеспечение физической защиты (как это было в древности), а обеспечение доступа к образованию. Поскольку только высокообразованный человек способен управлять/ сопротивляться тотальным информационным пространствам, в которые мы уже сегодня включены независимо от нашей воли.

Ни сбежать, ни спрятаться уже не получится. Можно только либо подчиниться, либо сопротивляться, либо управлять. И в этом основная трагедия индустриального человека – он не способен ни на что, кроме подчинения (добровольного или принудительного). Он беспомощен уже в текущих условиях и эта беспомощность будет нарастать.

Повторюсь, образование – это не обязательно сопротивление или подчинение, но это возможность выбора между подчинением, управлением и сопротивлением. Здесь важно не путать образование с профподготовкой (об образовании здесь).

Что же до профподготовки, то всегда найдётся «добрый дядя», который к своей выгоде научит чему ни будь такому, что сделает нас зависимыми от этого дяди (увы государство всё меньше отличается от фастфуда, объявляющего: «обучение за счёт фирмы») .

В условиях, когда образование становится сверхресурсом (а значит и дефицитным ресурсом), только семья сможет обеспечить детям достойное образование. Неочевидный тезис, но я готов его отстаивать. И именно семья от этого процесса максимально отдалена. Не умеем. Разучились. Даже не осознаём, значимость и хотя бы теоретическую возможность возвращения семье управления образовательными процессами. Равно как не осознаётся сама возможность неоценочной социализации и иерархизации.

И тут же несколько слов об оценочной социализации.

Оценочная социализация отмирает именно потому, что доведены до предела механизмы эксплуатации оценочных систем в управлении. Механизмы манипуляции и подавления воли человека. При принятии управленческих и властных решений теперь может быть использована практически вся информация, накопленная о человеке всей совокупностью инструментов сбора, обработки и хранения данных.

Аквариум. Препаратное стекло под микроскопом. Деться некуда. Казалось бы…

Но фокус в том, что знать человека и знать информацию о нём – это разные вещи. Оценочные системы управления и мотивации приучают самого человека отождествлять себя с информацией о себе. В этом их основное зло, т.к. именно через это формируется зависимость человека от внешних измерителей. Совершенно необязательная зависимость.

Когда измерителем выступает отдельный человек, который оценивает по долгу службы – это ещё полбеды. Но появляются автоматизированные измерители и обработчики данных, позволяющие давать человеку оценку по совершенно абстрактному и взаимоувязанному набору сведений о нём. Кредитные истории, истории покупок или посещений веб-сайтов, полицейские учётные данные, данные о связях (с кем, сколько и насколько часто человек общается), данные о сделках и т.д.

В этих условиях преимущества будут у того, кто способен вырваться за рамки оценочных систем социализации. Того, кто добивается не оценки, а отношения. Отношенческая социализация – это совсем другая социализация. Оценивать кошелёк (измерять деньги) мы умеем. Мы даже можем поручить/доверить этот процесс автоматизированным системам управления (дошло до того, что машина в автоматизированном режиме штрафует людей за административные нарушения). Мы видим, как наращивается мышечная масса автоматизированных систем управления, основанных на сравнении различных данных о людях.

А чем измеряется компетентность? Напрямую ничем. Только косвенно, т.е. через доверие других людей. Через отношение. Через легитимность (признание). Вот это-то и не получится автоматизировать.

Тот, кто умеет строить и поддерживать устойчивые социальные отношения, всегда получает больше манёвра, чем тот, кто умеет добиваться хорошей оценки своим конкретным действиям в рамках конкретной дисциплины (или системы управления). Просто в условиях оценочной социализации этот дополнительный манёвр не играл никакой роли, поскольку была возможность загнать людей в рамки внешних задач, правил и измерителей. Теперь именно эта свобода воли становится решающим фактором.

Чем может быть обеспечена общественная легитимность (признание) компетентности человека?

Во-первых, авторитетным и устойчивым сообществом, признающим и удостоверяющим эту компетентность.

Во-вторых, собственной способностью человека создавать и поддерживать устойчивые социальные отношения (в первую очередь семейные).

В первом случае, получается, что только семья (род, клан, община, корпорация, коммуна и т.д.), способная обеспечить саму компетентность (дать ребёнку достойное образование).

Не буду размусоливать об общей нестабильности и недолгосрочности сообществ, строящихся без образования устойчивых внутрисообщественных социальных связей. Эти сообщества возникают буквально на лету и выстраивают отношения не на основании знания людей, а на основании сведений о людях, т.е. ненадолго.

Во втором случае воспитанием, направленным на то, чтобы строить отношения независимо от внешних измерителей.

А кто вне устойчивых сообществ (семьи, корпорации и т.д.), те вероятнее всего окажутся игрушками (пешками) в рамках оценочных и рейтинговых управленческих систем (на то и строятся все эти базы данных с автоматизированными системами контроля и управления).

В этом же и несостоятельность всякого рода трансгумманистических, евгенических и прочих человекоулучшательных идей. Есть. Есть такие. Причём не сидят, сложа руки и даже считают свои цели достижимыми (достаточно чуточку погуглить).

Однако, трансгумманисты уже сегодня воюют на фронтах давно проигранных войн. Результаты улучшения породы (в том числе генетического улучшения) могли бы дать им конкурентное преимущество в рамках оценочных отношений.

А когда статусообразующим фактором становится социальное признание (а не результирующая оценка), при любой степени успешности улучшений, трансгумманисты и иже с ними не смогут ответить на главный вопрос. Они не смогут сказать кто они такие в рамках той социальной иерархии, которая к тому времени выстроится. Их компетентность не будет признана потому, что им будет сложнее строить отношения. Человек обыкновенный (он же человек разумный) опять окажется при всех приоритетах, поскольку ему легче обеспечить легитимность своей компетентности.

А там может быть найдётся способ и политические процессы стабилизировать (вернуть власть в оборот).